Редакция ЦУИ
С 2017 года бесчисленное множество уйгурских семей было разрушено в результате произвольных задержаний, тюремного заключения и насильственного разделения со стороны китайских властей. Тысячи мечетей были повреждены или разрушены, а те, что остались, функционируют в условиях тотального государственного надзора и контроля. Уйгуры в диаспоре часто избегают контактов с родственниками, поскольку общение из-за рубежа может подвергнуть членов семьи допросам или наказаниям. Именно на эти реалии правительство так называемого Синьцзян-Уйгурского автономного района предложило закрыть глаза более чем ста гостям из двадцати четырех стран и региональных организаций 4 августа 2026 года на «международном контртеррористическом семинаре» в Или. И именно эти реалии мусульманский институт, заявляющий о себе как о стороннике умеренности, диалога и достоинства мусульманских общин по всему миру, помог Пекину закопать еще глубже.
Семинар был лишь бюрократическим прикрытием для чего-то гораздо более простого: рекламной презентации. Делегатам, представляющим Объединенные Арабские Эмираты, Россию, Африканский союз и другие организации, была продемонстрирована выставка, посвященная так называемой «борьбе с терроризмом и экстремизмом» в уйгурском регионе. В официальном отчете, опубликованном на сайте Департамента гражданских дел Синьцзяна, утверждается, что участники сочли практику региона по борьбе с терроризмом и «деэкстремизации» «достойной для изучения на международном уровне».
Пань Си, заместитель председателя регионального правительства и глава «Департамента общественной безопасности Синьцзяна», заявил, что власти будут «наносить удары по терроризму везде, где он возникает», и сохранять непоколебимый подход с позиции жесткого давления. Он описал стратегию, сочетающую наказание и «предотвращение», включая правовое просвещение, меры, якобы направленные на устранение коренных причин, и государственное управление религиозными делами. Каждому, кто до сих пор верит, что эпоха лагерей просто закончилась, стоит внимательно отнестись к этому заявлению. Пекин не извиняется за то, что он построил в Восточном Туркестане. Теперь он это экспортирует.
Разумеется, Китай не мог бы продать эту модель в одиночку. Ему нужны были мусульманские лица в зале, и он нашел одного из своих поставщиков в лице Всемирного совета мусульманских общин (TWMCC) — организации, базирующейся в ОАЭ и позиционирующей себя как голос за сосуществование и умеренность. В то время как в собственном заявлении TWMCC говорилось лишь об «участии» Совета в семинаре, в официальном отчете китайского правительства он фигурировал как один из соорганизаторов мероприятия. Согласно этому отчету, семинар был совместно организован Управлением иностранных дел регионального правительства, Институтом изучения китайских приграничных территорий Китайской академии общественных наук и TWMCC при поддержке Министерства иностранных дел Китая и регионального правительства.
Тот же источник подтверждает, что китайские и иностранные участники посетили «Выставку по борьбе с терроризмом и экстремизмом в Синьцзяне». Таким образом, на этот раз мусульманская организация не просто приняла участие в одном из тщательно срежиссированных Пекином мероприятий по обелению своего имиджа — она помогла его организовать. Сделав это, TWMCC придал мусульманскую институциональную легитимность семинару, который продвигал политику китайского правительства в Восточном Туркестане как успешную контртеррористическую модель.
Это не было разовой оплошностью. Данный случай является частью устоявшейся модели взаимодействия. В январе 2023 года председатель TWMCC доктор Али Рашид Аль-Нуайми возглавил делегацию религиозных и интеллектуальных деятелей из нескольких стран с мусульманским большинством, посетившую этот регион. Согласно отчету, который тогда цитировал Центр уйгурских исследований, Аль-Нуайми «высоко оценил меры региона по борьбе с терроризмом и экстремизмом». Он также поздравил Китай с тем, что он назвал «успешным завершением контртеррористического плана в Синьцзяне».
В августе 2025 года Аль-Нуайми вернулся в Урумчи для участия в еще одном контртеррористическом семинаре и встретился с Чэнь Сяоцзяном, секретарем регионального комитета КПК. В собственном отчете TWMCC говорится, что Аль-Нуайми «высоко оценил опыт Китая в Синьцзяне» и его предполагаемые достижения в «защите культурного и религиозного разнообразия». Также отмечалось, что он похвалил китайское правительство за «содействие сосуществованию и социальному миру» и подтвердил, что TWMCC уделяет «особое внимание» расширению партнерства с китайскими интеллектуальными, академическими и религиозными учреждениями.
На протяжении всех этих визитов TWMCC раз за разом принимал фундаментальную предпосылку Пекина: главная проблема в регионе заключается в предрасположенности уйгуров к экстремизму, а не в государственной кампании против уйгурских религиозных убеждений, языка, культуры и семейной жизни. Институция, которая повторяет этот нарратив в ходе организованных правительством туров, восхваляет стоящую за ним политику, а затем помогает организовывать мероприятие для ее продвижения на международном уровне, не является сторонним наблюдателем. Она предоставляет свое имя и авторитет в распоряжение пекинского проекта.
Факты, которые TWMCC помогает Пекину скрывать, не вызывают серьезных сомнений у тех, кто проводил независимые расследования. В своей исторической оценке, опубликованной в 2022 году, Управление Верховного комиссара ООН по правам человека задокументировало масштабные произвольные и дискриминационные задержания, повсеместную слежку, ограничения религиозной идентичности и самовыражения, а также достоверные заявления о пытках и других злоупотреблениях. Был сделан вывод о том, что эти нарушения «могут представлять собой международные преступления, в частности преступления против человечности».
Преследованиям подверглись и хранители уйгурской религиозной жизни. В отчете Проекта по правам уйгуров «Islam Dispossessed» (Ислам, лишенный прав) задокументировано задержание или тюремное заключение имамов и других религиозных деятелей в рамках кампании по прерыванию передачи исламских знаний. Организация Human Rights Watch показала, как нормативные акты принуждают религиозную практику и культовые сооружения соответствовать программе КПК по «китаизации». Отдельное расследование Human Rights Watch задокументировало закрытие, снос, перестройку и перепрофилирование мечетей в Нинся и Ганьсу, продемонстрировав, что кампания Пекина по подчинению ислама власти КПК распространяется и на другие регионы Китая.
Ни один институт, ознакомившийся хотя бы с малой частью этих фактов, не может после событий в Или правдоподобно утверждать, что не знал, что именно он легитимизирует. Невежество здесь не может служить оправданием. Остается лишь осознанный выбор, и TWMCC делал этот выбор неоднократно, публично и официально.
TWMCC также не одинок в демонстрации того, как мусульманских представителей можно втянуть в пропагандистскую систему Пекина. В мае 2026 года президент Академии Диянет Турции Энвер Осман Каан присоединился к организованной китайским правительством делегации в Урумчи и Кашгар. После осмотра официально отобранных мечетей, религиозных школ, музеев и общин он дал интервью правительственному изданию Tianshan Net, в котором высоко оценил развитие региона и позитивно отозвался о сосуществовании, безопасности и стабильности.
Когда несколько месяцев спустя это интервью всплыло в Турции, издание Aydınlık подало высказывания Каана под заголовком «Услышьте правду об уйгурах от Диянет». Газета назвала это интервью «самым значимым ответом» на то, что она охарактеризовала как западную пропаганду об угнетении мусульман в регионе. Таким образом, замечания, сделанные во время контролируемого визита, были переупакованы в качестве институционального подтверждения правоты нарратива Пекина.
После публичной критики Каан объяснил, что использовал «дипломатический язык», поскольку представлял Турцию и Диянет во время официального визита. Он заявил, что Восточный Туркестан является прародиной тюркских народов и «красной линией». В последующем заявлении он попросил прощения у уйгуров, которых ранили его слова.
Это разъяснение следует принять во внимание, но оно не отменяет вреда, нанесенного первоначальным интервью, и не мешает Пекину и его сторонникам продолжать использовать его. Этот эпизод показывает, что участники подобных поездок не сохраняют контроль над тем, как их слова будут использованы после визита. Дипломатическая вежливость, избирательные наблюдения и тщательно выверенные интервью могут быть вырваны из первоначального контекста и растиражированы в качестве доказательства того, что видный мусульманский религиозный деятель изучил обвинения в адрес Китая и отверг их. К тому моменту, когда выпускается опровержение, первоначальные высказывания уже могут послужить пропагандистским целям Пекина.
То, что здесь выстраивается, выходит далеко за пределы Восточного Туркестана. Агентство Xinhuanet сообщило, что Китай готов поделиться с миром своими контртеррористическими «концепциями» и «достижениями». Официальный отчет китайского правительства пошел еще дальше, утверждая, что иностранные участники сочли практику региона «достойной для изучения на международном уровне». Этот посыл направлен не только на внутреннюю аудиторию: посольство Китая в Омане рекламировало семинар в Или в своем официальном аккаунте в сети X, что подчеркивает намерение Пекина распространить этот нарратив по всему арабскому и мусульманскому миру.
Пекин перешел от требований к миру прекратить критику его действий в отношении уйгуров к призывам к миру учиться на этом опыте. Модель ясна: расширить определение экстремизма, лишить влияния независимые религиозные авторитеты, поставить религиозную жизнь под постоянный административный надзор, подвергнуть целое население слежке и идеологическому контролю, а возникающее в результате принуждение назвать «профилактикой». Любое правительство, которое переймет эту модель, будет представлять серьезную угрозу свободе вероисповедания, а каждый мусульманский институт, помогающий в ее продвижении, несет ответственность за содействие ее нормализации.
Мусульманские институты представляют для Пекина уникальную ценность в этих усилиях. Когда западные правительства или международные правозащитные организации критикуют Китай, Пекин часто отметает их критику как западную враждебность или геополитическое соперничество. Этот аргумент становится труднее поддерживать, когда мусульманские ученые и институты повторяют риторику Пекина после посещения объектов, отобранных правительством. Их присутствие создает впечатление более мощное, чем любое заявление китайского официального представителя: мусульманские лидеры посетили регион, своими глазами увидели ситуацию и одобрили то, что обнаружили.
Поэтому участие TWMCC и опыт Каана должны послужить предупреждением для мусульманских ученых, религиозных институтов, организаций гражданского общества и общественных деятелей, рассматривающих возможность подобных визитов и конференций. Пекин не приглашает мусульманские делегации в Восточный Туркестан для обмена мнениями. Их присутствие, заявления и фотографии становятся частью более широкой кампании, призванной внушить, что «мусульманские представители изучили ситуацию и не нашли ничего предосудительного». Даже когда участники избегают прямой поддержки китайской политики, их участие все равно может преподноситься как доказательство одобрения со стороны мусульман.
Очевидно, что делегациям предоставляется доступ только к официально отобранным объектам, школам, выставкам и религиозным деятелям. Подобные тщательно срежиссированные визиты исключают встречи с бывшими задержанными, семьями заключенных, независимыми учеными, уйгурскими организациями и людьми в диаспоре, чья религиозная и культурная жизнь была разрушена драконовскими мерами Китая. Заявления, сделанные во время этих контролируемых визитов, часто используются для дискредитации жертв, ослабления международного контроля и становятся частью пропагандистских пакетов Китая.
Поэтому взаимодействие мусульман с Китаем должно основываться на принципах независимости, прозрачности и подотчетности. Делегации должны настаивать на беспрепятственном доступе к пострадавшим общинам, консультироваться с уйгурскими организациями и выжившими до и после визита, изучать выводы ООН и независимых правозащитных организаций и отказываться от участия в мероприятиях, которые преподносят репрессии как модель, достойную международного подражания. Они никогда не должны позволять использовать свое присутствие как часть усилий Китая по обелению геноцида и преступлений против человечности, совершаемых в отношении уйгуров.
Copyright Center for Uyghur Study - Все права защищены.