Память о Яркендской Резне: Переломный Момент в Репрессиях Против Уйгуров

От редакции ЦУИ

Каждый год мир считает годовщины злодеяний, изменивших ход истории, не только для того, чтобы почтить память погибших, но и чтобы не дать забыть о подобных преступлениях. Однако многие трагедии по-прежнему остаются практически незамеченными в памяти многих. Среди них — Яркендская резня в июле 2014 года, один из самых кровавых и наименее изученных эпизодов в преследовании уйгурского народа китайским правительством.

Расположенный в южной части Восточного Туркестана (также известного как Синьцзян-Уйгурский автономный район), Яркенд является одной из важнейших колыбелей уйгурской культуры, истории и религиозного наследия. События конца июля 2014 года развернулись в последние дни Рамадана — периода, имеющего глубокое духовное значение для мусульман.

Резне предшествовала серия нарушений свободы вероисповедания уйгуров во время Рамадана. Сообщается, что в поселке Элишку уезда Яркенд китайские власти задержали около 40 уйгурских женщин за ношение хиджаба. С приближением праздника Ураза-байрам (Ид аль-Фитр) их мужья и сыновья обратились к местным чиновникам с просьбой об их освобождении, но власти ответили отказом и применили насилие.

В другом случае китайская полиция совершила налет на религиозное собрание, проводившееся в доме уйгуров в одну из ночей Рамадана, объявив его незаконным и убив от 15 до 20 человек. Эти действия усилили гнев общественности и побудили местных жителей выйти на демонстрацию, чтобы противостоять властям и потребовать соблюдения своих прав. Затем китайская полиция при поддержке вооруженных сил провела масштабную карательную операцию, в ходе которой, по имеющимся данным, было убито более 3000 уйгуров.

После резни власти изолировали Яркенд, отключили доступ к интернету и ввели военный комендантский час на несколько месяцев в попытке предотвратить утечку информации во внешний мир. Несмотря на эти ограничения, 22-летний Абубекир Рехим рискнул своей жизнью, чтобы рассказать о случившемся. Используя VPN, он поделился информацией о резне с внешним миром. Позже китайские власти арестовали его и приговорили к девяти годам лишения свободы за якобы раскрытие «государственной тайны».

Поскольку китайское правительство немедленно оцепило пострадавший район, выслало журналистов, ограничило связь и воспрепятствовало проведению независимых расследований, точную хронологию событий восстановить по-прежнему трудно. По официальным данным, погибло несколько десятков человек. Уйгурские организации и независимые исследователи, опираясь на показания свидетелей и местные источники, подсчитали, что число убитых уйгуров могло превысить 3000 человек. По сей день не было разрешено проведение ни одного независимого международного расследования для установления всей правды.

То, что произошло после насилия, возможно, не менее значимо, чем сами события. Последствиями стали массовые аресты, расширение сети контрольно-пропускных пунктов, увеличение численности вооруженной полиции и еще более жесткий контроль над религиозной и культурной жизнью на всем юге Восточного Туркестана. Целые общины оказались под усиленным наблюдением. Семьи потеряли связь с родственниками. Страх быстро распространился по всему региону, поскольку власти активизировали кампанию, которую они назвали «Жестким ударом по насильственному терроризму».

Оглядываясь назад сегодня, Яркендская резня предстает как критический поворотный момент. Хотя лагеря массового интернирования, в которые позже будут заключены более миллиона уйгуров, еще не появились в таких масштабах, многие из политических мер, определивших последующие годы, уже начали формироваться. Расширение цифровой слежки, коллективные наказания, произвольные задержания, идеологический контроль и ограничения в сфере религии — всё это ускорилось после 2014 года. Во многих отношениях Яркенд стал предвестником системы репрессий, которая позже вызовет международное осуждение как преступления против человечности и геноцид.

Отсутствие ответственности за события в Яркенде также обнажило более широкую проблему, стоящую перед международным сообществом. Когда правительства могут полностью контролировать доступ в зоны конфликтов, заставлять свидетелей молчать и монополизировать информацию, установление исторической правды становится чрезвычайно сложной задачей. Отсутствие независимой проверки никогда не следует ошибочно принимать за отсутствие страданий. Напротив, это подчеркивает важность сохранения показаний выживших, поддержки независимых исследований и продолжения поисков справедливости и привлечения к ответственности вопреки политическим препятствиям.

Для уйгурского народа Яркенд — это не просто историческое событие. Это олицетворение семей, которые так и не получили ответов, навсегда изменившихся общин и жизней, стертых из официальной памяти. Многие из выживших продолжают жить с травмой от потери родственников, чья судьба остается неизвестной. Другие потратили годы на поиски близких, так и не получив никакой информации от китайских властей.

Таким образом, сохранение памяти о Яркендской резне — это больше, чем просто документирование прошлого. Речь идет о признании тревожных сигналов, предшествовавших одному из самых тяжелых кризисов в области прав человека в XXI веке. Это нужно для того, чтобы пропавшие без вести не были забыты лишь потому, что их истории были скрыты за цензурой и государственной тайной.