
Автор: Абдулхаким Идрис
Введение
Коммунистическая партия Китая (КПК), оккупировавшая Восточный Туркестан и осуществляющая геноцид в отношении уйгуров, по сей день утверждает, что родина уйгуров находилась под властью Китая с прошлого до наших дней. Делая это заявление, она также утверждает, что уйгуры являются частью китайской нации. КПК периодически публикует статьи с подобными заявлениями и выдвигает перед мировым общественным мнением утверждения, искажающие историю. Время от времени эти утверждения также оформлялись в виде официальных документов и распространялись через связанные с государством медиаканалы. Например, в июле 2019 года был опубликован документ под названием «Исторические вопросы, касающиеся Синьцзяна». В документе выдвигаются три основных утверждения. Первое заключается в том, что этот регион «был официально включен в территорию Китая при династии Хань» и «никогда» не был Восточным Туркестаном. Второе утверждает, что «уйгуры не являются потомками тюрков» и составляют часть единой «китайской нации». Третье гласит, что обращение уйгуров в ислам «не было добровольным выбором простых людей». Государственные СМИ представили этот документ как опровержение так называемым сепаратистам, которые «искажают историю». Документ был опубликован в то время, когда система концентрационных лагерей, в которой содержались сотни тысяч, а по многим оценкам, более миллиона тюркских мусульман, начала привлекать международное внимание.
Данная статья продемонстрирует, что эти три пункта противоречат историческим фактам. Во-первых, Восточный Туркестан исторически не является частью Китая. Его нынешний статус — это результат не двухтысячелетнего непрерывного пребывания в составе страны, а маньчжурской оккупации в восемнадцатом веке и военной оккупации в 1949 году. Во-вторых, уйгуры — это тюркский народ со своим собственным языком, литературой, традициями государственности и исторической памятью. Они не являются «китайцами» ни в каком значимом этническом или цивилизационном смысле. В-третьих, ислам не является верой, навязанной уйгурам извне. С момента принятия ислама в Кашгаре в десятом веке он является их религией на протяжении более тысячи лет и неразрывно вплетен в саму эту землю. По этой причине то, что опубликовал Китай, следует рассматривать не как исторический труд, а как политический документ.
I. Восточный Туркестан Всегда Принадлежал Уйгурам
Основное утверждение Китая заключается в том, что «все эти династии рассматривали Западные регионы как часть территории Китая и осуществляли право юрисдикции над Синьцзяном». Это утверждение основывается на подмене понятий. Оно смешивает воедино три разные вещи: эпизодические демонстрации военной силы, ритуалы выплаты дани соседними правителями и фактический суверенитет. Ни один серьезный историк не принял бы такой стандарт ни для одной другой империи.
Давайте сначала рассмотрим период Хань. В опубликованном Китаем документе утверждается, что в 60 г. до н.э., после капитуляции правителя хунну (сюнну), империя Хань учредила «Пограничное командование». Даже по их собственному признанию, это была администрация протектората над «36 государствами Западных регионов», которые представляли собой самоуправляющиеся города-государства в оазисах. Это не было аннексией провинции. Одно из ведущих фундаментальных исследований истории региона представляет его не как собственность одной империи, а как перекресток, за который боролись китайская, тюркская, тибетская и монгольская империи. Гарнизоны удерживали лишь несколько стратегических пунктов. Уйгуры также веками продолжали свое существование на этих землях.
Период Тан следует той же схеме. Гарнизоны Тан в Таримском бассейне были отрезаны от центра тибетской экспансией после середины восьмого века. Профильные исследования этого периода показывают, что к 790-м годам регион перешел под власть тибетцев и уйгуров. В 821 году было достигнуто соглашение между Тибетом, уйгурами и танским Китаем. Благодаря этому соглашению уйгуры спасли династию Тан от угрозы уничтожения. После этого Уйгурское государство Идикутов в Турфане правило независимо с 866 по 1209 год.
С 790-х годов вплоть до цинской оккупации 1759 года ни одно китайское государство не управляло Таримским бассейном или Джунгарией. Это пробел почти в тысячу лет, и заявления Китая его игнорируют. В эти столетия земли находились под властью тюркских и монгольских держав, и прежде всего уйгуров: это Уйгурское государство Идикутов, Караханидское государство, Каракитайское ханство, Чагатайский улус, Могулистан, Яркендское ханство и Джунгарское ханство. Китайцы определяют все их как «местные режимы на территории Китая». Это не что иное, как попытка задним числом аннексировать государства других народов. Чагатайский улус был монгольским государством-преемником, которое часто воевало с двором Юань. Династии Юань и Цин не были проявлениями вечной китайской политической структуры, а представляли собой монгольскую и маньчжурскую империи. Собственные свидетельства Китая периода Мин также показывают слабость его утверждений. В документе упоминаются гарнизоны «между заставой Цзяюй и Хами», что является западной оконечностью Великой Китайской стены эпохи Мин и восточным краем рассматриваемого региона. Тем не менее, Великая Китайская стена периода Мин четко показывала, где заканчивалось китайское правление.
В документах, принадлежащих китайцам, они также ссылаются на титул Тавгач-хан, использовавшийся Караханидами, и на лексикографа одиннадцатого века Махмуда ал-Кашгари. Они утверждают, что это доказывает, будто ханство «было частью Китая». Принятие мусульманской тюркской династией престижного титула из имперской традиции Внутренней Азии не означает подчинения, точно так же, как русский царь, называвший себя «Цезарем», не считался подданным Рима. Караханиды чеканили собственные монеты, создавали свои армии и завоевали Бухару. Они были частью не китайского, а исламского мира, и всегда оставались таковыми.
Сама цинская оккупация ясно показывает, как регион присоединился к империи. Это не «возвращение домой». Это была война против джунгар, и фундаментальный труд, написанный о цинских кампаниях, описывает ее как «окончательное решение». Двор императора Цяньлуна тогда дал оккупированным землям название Синьцзян. Китайцы, искажая значение этого термина, пытаются интерпретировать его как «вновь возвращенная земля». Однако прямой смысл этого названия — «новая граница» или «новая территория». Основатель ведущей организации уйгурской диаспоры также заявлял, что «само название “Синьцзян” свидетельствует о том, что это оккупированная и колонизированная территория». Династия Цин смогла управлять регионом лишь около столетия; в 1864 году тюркские мусульмане свергли цинское правление. Государство, основанное впоследствии под руководством Якуб-бека, подписало договоры с Россией и Великобританией, и эти договоры фактически дали Кашгарии международное признание. Это государство признало сюзеренитет не Китая, а Османской империи. Цинская провинция в 1884 году была навязана только после второй военной оккупации, и она просуществовала всего двадцать восемь лет, прежде чем рухнула сама империя.
II. Уйгуры — Это Не «Китайцы», а Тюркский Народ
Второй аргумент пытается оторвать уйгуров от тюркского мира и поместить их внутрь «китайской нации», которая преподносится как древняя и коренная. Заявления китайского государства настаивают на том, что «уйгуры не являются потомками тюрков». Они признают Тюркские (Гёктюркские) каганаты с шестого по восьмой века как «тюрков» и говорят, что когда их последний каганат распался, тюрки «исчезли из северных регионов Китая». Это означает путать одну правящую династию с семьей народов, говорящих на одном языке. Следуя этой логике, пришлось бы сказать, что англичане также не являются германцами, потому что саксонские королевства исчезли.
Даже заявления Китая, судя по их собственной генеалогии, показывают прямо противоположное. В документе предки уйгуров определяются как уйгурские племена на Монгольском плато, состоявшие в союзе с племенами Теле. Это тюркоязычные степные народы. Ведущий тюрколог определил название «уйгур» как «название тюркского племени», которое формировало Монголию и регион Тарима начиная с восьмого века. Уйгурский каганат (744–840 гг.) оставил после себя надписи, написанные древнетюркским руническим алфавитом, и управлял в рамках той же политической традиции, что и свергнутые им гёктюрки. Когда после 840 года часть уйгурской конфедерации мигрировала в Турфан и Таримский бассейн, она вновь объединилась с уйгурами, осевшими в Таримском регионе. Эти народы, конечно же, не являются ханьскими китайцами. По этой причине цивилизация, которая вновь расцвела там, является не ветвью хань, а тюркоязычной цивилизацией оазисов.
Самые ясные доказательства исходят от самих уйгурских и караханидских авторов. В 1070-х годах ученый родом из Кашгара составил в Багдаде первый всеобъемлющий словарь тюркских языков. Он написал свой труд на арабском языке, чтобы обучить языку тюрков двор халифа, и добавил к нему карту мира, населенного тюрками. Несколькими годами ранее, в 1069–1070 годах, в Кашгаре была написана «Кутадгу Билиг» — объемная книга об искусстве управления государством, написанная на караханидском тюркском языке. Труд начинается с восхваления Бога и Пророка. Китайцы же, отрицая исторические факты, попытались причислить оба произведения к «сокровищам китайской культуры». Однако их авторы считали себя тюрками и мусульманами и писали для тюркских и исламских читателей. Они никогда не определяли себя как подданных китайской цивилизации.
Профессор турецкой истории описал этот тезис как «не то, что стали бы утверждать здравомыслящие ученые». Ученый, специализирующийся на этнической политике Китая, также подчеркнул, что «глупо говорить о существовании единой китайской нации» тысячи лет назад. Концепция «китайской нации», то есть Чжунхуа миньцзу, которую китайцы изобрели для уйгуров, была создана реформаторами в период поздней Цин и республиканский период. Это пример дешевых попыток нациестроительства двадцатого века, которые «Белая книга» проецирует на две тысячи лет в прошлое.
Здесь необходимо констатировать, что уйгурская национальная идентичность в ее сегодняшнем виде сформировалась в начале двадцатого века. Исторические исследования этого периода прослеживают, как тюркские мусульмане Таримского региона, контактируя с российскими, османскими и джадидскими реформаторскими движениями, начали осознавать себя как современную уйгурскую нацию. Название «уйгур» было возрождено на съезде, состоявшемся в Ташкенте в 1921 году. Но наличие современного национального самосознания не делает народ китайским. За современным названием скрывается гораздо более древняя, общая идентичность. Исследования уйгурских рукописей и культуры паломничества раскрывают региональную историческую традицию, сотканную из текстов «тазкира» о святых и султанах. Эти тексты раньше читались вслух у святынь, и они старше цинской оккупации 1750-х годов. Этот мир, с его собственной логикой и памятью, никогда не формировался по указке Пекина.
Короче говоря, уйгуры говорят на тюркском языке, родственном турецкому, узбекскому и казахскому, и отличаются от ханьских китайцев письменностью, религией, литературным каноном, правовыми традициями и исторической памятью. Определение их как «членов одной большой семьи» не является констатацией факта. Это требование ассимиляции.
III. Ислам Является Религией Уйгуров Уже Более Тысячи Лет
Еще одно утверждение китайцев носит название «Ислам не является ни исконной, ни единственной системой верований уйгуров». Его аргументация состоит из двух частей. Во-первых, ислам является чуждым и якобы пришел с «экспансией на восток» Арабской империи. Во-вторых, он был навязан: это «не добровольный выбор, сделанный простым народом, а результат религиозных войн и навязывания со стороны правящего класса». Ни одна из этих частей не выдерживает критики.
Ислам достиг Таримского бассейна в первой половине десятого века. Исследования об обращении Караханидов в ислам фиксируют, что мечеть была построена в 930-х годах в Артуше, к северу от Кашгара. Это первая мечеть в бассейне. В конце 930-х годов Сатук Бугра-хан сделал суннитский ислам официальной религией базирующегося в Кашгаре Караханидского государства, и Караханиды стали первым тюркским народом, принявшим ислам. Хотан последовал этому примеру в начале одиннадцатого века, а Турфан и Кумул — в четырнадцатом и пятнадцатом веках. Таким образом, в самом сердце уйгурской цивилизации ислам является укоренившейся религией на протяжении более тысячи лет. Религия, которую народ исповедует более тысячи лет и через которую он создал свою науку, право, поэзию, архитектуру и святыни, является исконной в любом значимом смысле.
Собственный критерий китайских источников также опровергает это. В документе утверждается, что среди религий Китая «даосизм и местные народные верования являются исконными для Китая, в то время как все остальные религии были привнесены из зарубежных стран». Согласно этому критерию, китайский буддизм является в равной степени «неисконной» религией, поскольку он пришел из Индии по тому же Шелковому пути. Однако никто не утверждает, что ханьских буддистов следует отдалить от их верований из-за того, что их предки получили эту религию извне. Аргумент об «иностранном происхождении» применяется только к исламу и, в частности, к уйгурам.
Заявление о принуждении является столь же избирательным. По всей Евразии обращение в веру из рук правителей было обычной моделью для любой универсальной религии. Буддизм распространился в Тибете, Японии и Внутренней Азии под покровительством правителей; христианство точно так же распространилось в Риме, на землях Руси и в Скандинавии. Историческое значение имеет то, пустила ли вера впоследствии корни в народе. В случае с уйгурами доказательства неопровержимы, и эти доказательства исходят из самого примера, приведенного в «Белой книге». Китайцы рассматривают почитание, оказываемое мазарам, святыням, как признак того, что уйгурский ислам не является чистым или что он был «локализован». Тем не менее, множество святынь является самым ясным доказательством того, что ислам был принят народом. Исследования этих священных мест описывают место паломничества близ Нии, которое привлекало посетителей со всех уголков региона на протяжении как минимум 450 лет. Этот мазар был воздвигнут вокруг могилы человека, который, как говорят, умер около тысячи лет назад, неся ислам в этот регион. Люди не пересекают пустыни на протяжении четырех столетий, чтобы почтить веру, навязанную им силой.
Истинной силой принуждения в современной религиозной истории региона является китайское государство. Китайцы утверждают, что в Восточном Туркестане насчитывается 24 400 мечетей. Однако, согласно исследованию, основанному на спутниковых снимках религиозных объектов, около 16 000 мечетей были повреждены или разрушены, из которых около 8 450 были снесены до основания. То же исследование показало, что около трети крупных исламских священных объектов, включая мазары, кладбища и маршруты паломничества, были уничтожены. Та же самая святыня близ Нии исчезла в марте 2018 года. «Белая книга» завершает свой раздел о религии призывом «направить эти религии, включая ислам, по китайскому пути» и предотвращать любую «тенденцию, стремящуюся избавиться от всех китайских элементов». Это раскрывает истинную цель рассказываемой ею истории. Ислам клеймится как нечто чуждое и навязанное для того, чтобы собственное принуждение со стороны государства можно было представить как освобождение.
IV. Название Родины Уйгуров — Это Восточный Туркестан
Еще одно необоснованное заявление китайцев гласит, что «никогда не существовало государства, известного как “Восточный Туркестан”», и что это название было придумано иностранными учеными. Оба этих утверждения ложны. Относительно первого, ученый, специализирующийся на этнической политике Китая, заявил, что это «откровенно неправда». Дважды в двадцатом веке уйгуры и другие тюркские мусульмане основывали государства, носившие именно это название.
Первым была Исламская Республика Восточный Туркестан, провозглашенная в Кашгаре в ноябре 1933 года. Второй была Восточно-Туркестанская Республика, провозглашенная в Кульдже (Инине) в ноябре 1944 года. Профильное исследование описывает эту республику как «небольшое независимое исламское государство». Недавний обзор этого движения показывает, что государство со своим собственным правительством и армией удерживало регионы Или, Тарбагатай и Алтай в течение пяти лет. Советские архивы показывают, что Москва поддержала восстание, а позже выступила посредником в урегулировании, достигнутом с Китаем. Иностранное покровительство не отменяет того факта, что государство существовало. Лидеры республики были приглашены в Пекин, и в августе 1949 года самолет, на котором они летели, потерпел крушение над советской территорией; все находившиеся на борту погибли. В следующем месяце Народно-освободительная армия Китая вошла в регион. В «Белой книге» говорится, что регион был «освобожден мирным путем». Уйгурские лидеры в диаспоре, напротив, подчеркивают, что регион был фактически захвачен Народно-освободительной армией в 1949 году.
Что касается второго утверждения, слово «Туркестан» не является понятием, изобретенным Западом в девятнадцатом веке. Это старый исламский географический термин, означающий «Земля тюрков». Местные авторы также использовали свои собственные названия. В уйгурской хронике, завершенной в 1908 году, регион упоминается как «Могулистан, или Земля семи городов». Другие использовали такие названия, как Алтышар или просто Туркестан. Ни одно из этих названий не звучало как Синьцзян. Право народа называть свою родину не зависит от того, фигурирует ли это название в официальной истории державы, которая ее завоевала.
V. История Как Инструмент Политики
В еще одном подходе, который китайцы выдвинули вопреки историческим фактам, утверждения переходят непосредственно от средневекового прошлого к современной кампании против «терроризма и экстремизма» и требуют, чтобы к этой кампании были проявлены «поддержка, уважение и понимание». Если эти земли всегда принадлежали Китаю, требования уйгуров об автономии не являются законными. Если уйгуры всегда были «китайцами», их отдельная идентичность — это ошибка, которую можно исправить. Если ислам является чуждым и был навязан им силой, его искоренение — это не преследование, а «восстановление».
Последствия этих рассуждений хорошо задокументированы. В 2022 году Управление ООН по правам человека пришло к выводу, что масштабы произвольного и дискриминационного задержания уйгуров и других мусульман «могут составлять международные преступления, в частности преступления против человечности». В той же оценке также обращается внимание на официальные директивы, запрещающие уйгурский язык в школьных учебниках, а также в коллективных и общественных мероприятиях. Независимое юридическое расследование пришло к выводу, что государство «совершало — и продолжает совершать — преступления против человечности». Народный трибунал юристов выявил «преднамеренную, систематическую и согласованную политику» по сокращению рождаемости среди уйгуров. Эти практики в точности соответствуют истории, рассказанной в «Белой книге». Документ ищет корни уйгурской культуры в «китайской цивилизации»; тем временем государство запрещает уйгурский язык в школах. Документ объявляет ислам чуждым; государство сносит мечети. Документ рассматривает мазары как нечистую «локализацию»; государство стирает их с лица земли.
С этой точки зрения, история, рассказанная в «Белой книге», — это не вклад в науку, а оправдание политики.
Заключение
Китайцы попытались провозгласить свои требования, заявив, что «историю нельзя фальсифицировать». Однако документы, которые они публикуют, делают именно это. Они превращают периодическое присутствие гарнизонов в две тысячи лет суверенитета и называют войну на уничтожение «возвращением домой». Они представляют тюркские и монгольские ханства как «местные режимы» Китая и отрицают существование двух республик, которые действительно существовали. В то время как собственные словари, стихи и надписи уйгуров открыты для всеобщего обозрения, они отрывают их от тюркского мира. И они переписывают более чем тысячелетнюю исламскую веру как иностранное принуждение.
Уйгурское прочтение тех же самых записей гораздо больше соответствует фактам. Восточный Туркестан — это родина, которую Маньчжурская империя завоевала в восемнадцатом веке и которую Китайская Народная Республика (КНР) захватила силой в 1949 году. Его народ — это тюркская нация со своим собственным языком, литературой и памятью о государственности. Ислам, укоренившийся в Кашгаре с десятого века и поддерживаемый в святынях на протяжении столетий, — это не нечто пришедшее извне, а их собственная вера.
В конце концов, главный вопрос заключается в том, кому принадлежит право рассказывать историю народа. Китайское утверждение гласит, что оно принадлежит государству, которое задерживает людей, стирает их язык и разрушает их святые места. Более честный научный подход начался бы с собственного повествования уйгуров, заставить замолчать которое и были написаны эти исследования.
Источники
1. State Council Information Office of the People’s Republic of China. Historical Matters Concerning Xinjiang. July 2019 (full text, USC US-China Institute).
2. CGTN. “China issues white paper on historical matters concerning Xinjiang”. 21 July 2019.
3. Hawaii Public Radio / NPR. “Why a Chinese Government Think Tank Attacked American Scholars”. 20 May 2015.
4. Millward, James A. Eurasian Crossroads: A History of Xinjiang. New York: Columbia University Press, 2007; revised and updated edition, 2021.
5. Berzin, Alexander. “Establishment of Buddhist Kingdoms by the Uighurs”. Study Buddhism.
6. Newby, L. J. “The final steppe for Qianlong”. Review of Peter C. Perdue, China Marches West: The Qing Conquest of Central Eurasia (Harvard University Press, 2005). Times Higher Education.
7. Radio Free Asia. “Official Chinese White Paper Claims Uyghurs, Xinjiang Have Long Been ‘Inseparable Part of China’”. 23 July 2019.
8. Encyclopaedia Britannica. “Yakub Beg”.
9. Kim, Hodong. Holy War in China: The Muslim Rebellion and State in Chinese Central Asia, 1864–1877. Stanford: Stanford University Press, 2004.
10. Clauson, Gerard. “The Name Uyǧur”. Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland, no. 3/4 (1963): 140–149.
11. Turkic Studies Journal (L. N. Gumilyov Eurasian National University). Article on Mahmud al-Kashgari’s Dīwān Lughāt al-Turk.
12. ABC News (Australia). “China report says Xinjiang’s Uyghurs forced to convert to Islam”. 22 July 2019.
13. Brophy, David. Uyghur Nation: Reform and Revolution on the Russia–China Frontier. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2016.
14. Green, Nile. “Xinjiang Stories”. Review of Rian Thum, The Sacred Routes of Uyghur History (Harvard University Press, 2014). Los Angeles Review of Books, 3 December 2014.
15. Indiana University, Department of Central Eurasian Studies. “Uyghur”. Our Languages.
16. Berzin, Alexander. “The Conversion of the Qarakhanids to Islam”. Study Buddhism.
17. EBSCO Research Starters. “Qarakhanids Convert to Islam”.
18. Thum, Rian. “The Spatial Cleansing of Xinjiang: Mazar Desecration in Context”. Made in China Journal, 24 August 2020. See also the UBC Xinjiang Documentation Project.
19. Ruser, Nathan, James Leibold, Kelsey Munro and Tilla Hoja. Cultural Erasure: Tracing the Destruction of Uyghur and Islamic Spaces in Xinjiang. ASPI Policy Brief No. 38. Canberra: Australian Strategic Policy Institute, 2020.
20. Benson, Linda. The Ili Rebellion: The Moslem Challenge to Chinese Authority in Xinjiang, 1944–1949. Armonk, NY: M. E. Sharpe, 1990.
21. Weinberg, Bill. “Uyghur Self-Determination in the Great Game”. Review of Wang Ke, The East Turkestan Independence Movement, 1930s to 1940s. New Politics, 13 March 2020.
22. Hasanli, Jamil. “The Soviet Archives and Xinjiang, 1944–1949”. Wilson Center, History and Public Policy Program, 4 May 2020.
23. Wang Ke. The East Turkestan Independence Movement, 1930s to 1940s, chapter 2 (sample chapter). Hong Kong: The Chinese University of Hong Kong Press, 2018.
24. Office of the UN High Commissioner for Human Rights. OHCHR Assessment of Human Rights Concerns in the Xinjiang Uyghur Autonomous Region. 31 August 2022.
25. Human Rights Watch and Stanford Law School Human Rights & Conflict Resolution Clinic. “Break Their Lineage, Break Their Roots”: China’s Crimes against Humanity Targeting Uyghurs and Other Turkic Muslims. 19 April 2021.
26. Uyghur Tribunal. Summary Judgment. London, 9 December 2021.
Copyright Center for Uyghur Study - Все права защищены.