Уничтожение Живой Культуры и Коммерциализация Её Наследия

Автор: Эртекин Огуз

На протяжении почти десятилетия кампания китайского правительства в Восточном Туркестане (также известном как Синьцзян-Уйгурский автономный район) направлена не только против жизней, религиозной идентичности и свободы уйгуров, но и против самих основ уйгурской культуры. С 2016 года планомерное разрушение культуры стало центральным элементом политики геноцида, проводимой Пекином в отношении уйгуров и других тюркских мусульман. Древние мечети и святыни были разрушены, а многовековые исторические кварталы стерты с лица земли под предлогом «развития» и «модернизации». Путем систематического уничтожения Китай пытается оторвать уйгуров от их исторической памяти и стереть видимые следы их самобытной культуры и истории с земли, на которой они проживали веками.

Однако сегодня, демонстрируя поразительное политическое лицемерие, те самые китайские коммунистические власти, которые руководили этим культурным опустошением, пытаются предстать в новом свете — в качестве «защитников» уйгурской культуры. Китайские государственные СМИ, археологи и культурные учреждения все активнее продвигают выставки, реставрационные проекты и туристические кампании, в центре которых находятся уйгурские исторические памятники и артефакты.

Эта стратегия избирательного сохранения и популяризации отдельных фрагментов исторического наследия стала особенно заметной в недавних кампаниях, развернутых вокруг Турфана и Кучи — двух наиболее исторически значимых центров уйгурской культуры и истории. Недавно китайские власти организовали выставки артефактов, раскопанных в древних захоронениях близ Турфана, представив их в Пекине как доказательство приверженности Китая делу сохранения «общего национального наследия». В то же время китайские государственные средства массовой информации активизировали рекламно-информационное освещение пещер Тысячи Будд в Кызыле (округ Куча), делая акцент на проектах цифрового сохранения, археологических работах и художественных выставках, демонстрирующих древние фрески.(1)

Китайские официальные нарративы теперь воспевают оцифровку наскальной живописи, реставрацию объектов буддийского наследия и коммерческое продвижение древней культуры Великого Шелкового пути. Чиновники и ученые с гордостью демонстрируют сотни сохранившихся фресок и пещерных сооружений, пытаясь доказать якобы существующее уважение Китая к культурному разнообразию региона. Международной аудитории предлагается восхищаться тщательно отобранными фрагментами уйгурского и доисламского наследия, в то время как живая уйгурская культура, неразрывно связанная с этими памятниками, продолжает подвергаться беспрецедентным репрессиям.

Что делает эту кампанию особенно тревожной, так это глухое молчание вокруг более широкого контекста, в котором она разворачивается. Те самые власти, которые сегодня позиционируют себя как защитники культуры, руководили разрушением бесчисленных мечетей, кладбищ, рукописей и священных мест по всему Восточному Туркестану. Уйгурские интеллектуалы, писатели, художники, историки и ученые были брошены в тюрьмы, пропали без вести или были вынуждены замолчать. Государство криминализовало обычные проявления уйгурской идентичности: от языка и религии до музыки и традиционных обычаев. Во многих случаях люди, чьи предки строили и защищали эти культурные святыни, больше не могут свободно посещать их, открыто говорить о них или даже просто оставаться на своей родине.

Следовательно, так называемая «кампания по сохранению культуры» Китая не может расцениваться как подлинная защита наследия. Скорее, она представляет собой попытку взять под полный контроль сам нарратив уйгурской истории. Избирательно сохраняя древние руины и одновременно уничтожая живую культурную и религиозную жизнь, китайские власти стремятся превратить уйгурскую цивилизацию в деполитизированный музейный артефакт — нечто, что можно выставлять напоказ, коммерциализировать и продавать туристам, навсегда оторвав от создавшего его народа.

Эта стратегия отражает более широкую колониальную модель, прослеживаемую на протяжении всей истории: уничтожить живую культуру, заставить замолчать народ, а затем сохранить «вычищенные» остатки в качестве трофеев имперского владычества. В рамках этой парадигмы наследие становится инструментом государственной пропаганды, а не отражением искреннего уважения к культурному многообразию. Китай не сохраняет уйгурскую культуру; он реконструирует ее в форме, приемлемой для Коммунистической партии Китая, лишенной религиозного смысла, политической идентичности и независимой исторической памяти.

У уйгуров разрушения, наблюдаемые с 2016 года, вызывают болезненные воспоминания о Культурной революции 1966–1976 годов, когда мечети, рукописи, святыни и культурные сокровища по всему Восточному Туркестану подвергались варварским нападкам и уничтожению. Однако нынешняя кампания превзошла даже ту эпоху как по своим масштабам, так и по изощренности. Сегодняшние репрессии осуществляются не в условиях революционного хаоса, а с помощью передовых систем массового наблюдения, сети лагерей интернирования, политики насильственной ассимиляции и управляемого государством исторического ревизионизма — и все это происходит на глазах у международного сообщества.

Трагедия заключается не просто в уничтожении культурного наследия. Трагедия в том, что это разрушение теперь цинично преподносится под вывеской его сохранения. Миру предлагают рукоплескать тщательно отреставрированным руинам, храня при этом молчание об исчезновении народа, которому эти руины по праву принадлежат.

Невозможно сохранить цивилизацию, когда ее язык подавляется, ее ученые брошены в тюрьмы, ее кладбища сносятся бульдозерами, а ее народ запуган до немоты. Культурное наследие — это не просто камни, фрески и туристические достопримечательности. Это живая связь между народом, его исторической памятью, его верой и его родиной. Без этой живой связи сохранение превращается не более чем в политический театр.

Текст написан Эртекином Огузом для Центра уйгурских исследований.

Перевод с оригинала (уйгурского) на английский выполнен с незначительными редакторскими правками.

Примечания:

(1) Пещеры Тысячи Будд в Кызыле (или Кызылские пещеры), по-уйгурски قىزىل مىڭ ئۆي (Qizil Ming Öy) — один из важнейших исторических и художественных памятников на уйгурской родине и на всем пространстве Великого Шелкового пути. Датируемые примерно III–VIII веками нашей эры, они известны своими историческими буддийскими фресками и произведениями искусства, отражающими многообразие цивилизаций, сформировавших Центральную Азию.